Қузуғаш (чооқ)

Прас пажында Шодроводаң ӧре  шыққанда пир улуғ қайа ӱстӱнде улуғ қузуқ ӧстӱ. Тазылларыба таштарға тудунуп кичигден ала ӧзӱп пир чӱс артық чаш турубусту. Қайдығ чозақпа аңжен чаш қуруғ ташқа тудулду, пирда кижи уңнаванча. Салғыннар аны пӱгӱп, сындырып — сындыр полбан салдылар. Нағбур шабып-чунуп, чығыт полбан салдыл. Анеде туруп-ӧзӱп ол қузуқ кӧп торум перди. Ол торумнарды терип кӧрӱк-тииң қыштабодурдулар, апшақтар қайа аразында чӧрӱп эдоқ торум терип, қышқыға чағ ӧстӱрӱп, анаң инда абыр қышқыда узудулар. Тағдың кӧп аң-қуш азырады ол қузуқ: албыға қузуғаштар чибалып андоқ шышқаннар аңнабодурду.

В давние времена выше поселка Шодрово, где матушка Мрас-Су несет свои воды спокойно и тихо на правом берегу была высокая скала, а на ее вершине, крепко вцепившись корнями в камни, рос огромный кедр. Какими силами он удержался на голой скале сотни лет, где он находил питание для своего роста — никто не знает. Ветры гнули-ломали лесного великана — не сломали,  дожди смывали, молнии били — не смогли сгубить могучее дерево.

Кӧп чақшы-чабалды кӧрдӱ ол қузуқ. Пир чайғыда мағат кӧп торум чайалды по қузуқта. Пышқан торумнар салғынма шаптырып қайаларба ыраақ черге учуқтулар. Кижилер мотор-кебебе шығып эдоқ тердилер ол кӧп торумну. Пир ле торумаш чапшынпарып кӱскӱге тӧӧнче турубусту.

Каждый год этот кедр давал щедрый уро­жай шишек. Сбитые ветром, падали шишки с высокой скалы и разбивались, рассыпая мно­жество орехов по камням. Бурундуки, белки, соболи, медведи и множество других зверей и птиц собирали и питались щедрым даром лесного великана. Даже люди приплывали на лодках, чтобы набрать вкусных орешков. Не зря говорят, что кедр — это хлебное дерево тай­ги. Кедр укрывает лесных обитателей в непо­году, на его ветвях строят свои гнезда белки и птицы, под корнями на мягкой хвойной под­стилке роют свои норы барсуки и даже хозяин тайги — медведь, бывает, укладывается спать на зиму под могучим великаном, выкопав берлогу и устлав ее мягкой хвоей. В общем, кедр для тайги — это очень нужное дерево.

Пир қатнап кергенеқ аштапарып, ол қузуқ ӱстӱбе учуғуп, ол торумашты кӧрбалды. Пақтанкелип парчын черге ақтады позунуң тапқан ырызынаң. Одуркелип андоқ қазыбысты ол торумну и қузуқтарын ақсындағы пайбачағынға суқкелип, чақшы черге учуқпарды. Прасты учуқкежип чақшы таш қайа чоқ черге одуркелип, маңзрабан чиш чипшықты. Орта қузуқ ол торумаштың қазып, чибисти, ортазын суқсаларға санады. Анаңдығ ол қуш керген. Чижин четтире чибен тигде-мьнда суғуштурсалча, анаң ундутсалча, қайаға суқсалды. Ол суққан қузуқтарын шышқаннар, кӧрӱктер тапкелип чипсалчалар. Но-о, қайзы қузуқтары чатқалча. Андығ қузуғаштардаң пашқа пилеттер ӧсчалар. Анчуноқ айтыпчалар, что керген пилет одуртупчаған қуш. Ам по қузуғуштарын черге кӧпкелип, керген учуқ парыбысты пашқа қалған торум тилеге.

В один год особо щедрый урожай шишек уродился на этом и других кедрах в лесу. Как обычно, ветром посбивало спелые шишки. Далеко разлетались они с высокой скалы, раз­брасывая свои вкусные орешки. И опять был великий пир для лесных обитателей. И толь­ко одна шишка удержалась на самой макушке дерева, приклеившись смолой к стволу.

Кӱскӱ қышқыға киреберди. По керген суққан қузуғаштарды пир шышқанақ табалды. Ӱргӱнкелип, позунуң уйачағажынға аппарып ташсалды: қышқы узақ, чиш кӧп керек. Пир ле қузуғаш кедере суқтурсалып, шышқан ақсынға кирбен чатқалды.

Пришла осень. Уже все орешки были подо­браны с камней и спрятаны лесными жителя­ми в укромных местах в ожидании холодной и голодной зимы. Задули холодные ветра, на­чались дожди.

Сооқ салғын шабып, қар ақкелип узақ қыш­қы келди. По қузуғашты чер алтындағын ӱстӱбе қарба шашпарды. Қар алтында чылығ. Қузуғашқа керек қайдығда сооқтар, бураннар ползун — қоруқпанча қузуғаш. Чағыс-ла шышқанақтаң қоруғуп пырлашча. Анаң нандыра келип, табалза, қыйал чипсалар парасқан қузуғашты. Паза небедең қоруқпанча қузуғаш, анол ла шышқанақтаң. А паза небеге қузуғаш керек чоқ: кӧрӱктер чер алтында узупчалар, қолнақ, албыға, тииң по улуғ қар алтында по чашқа таппастар қузуғашты. Чо-о, здря қорукту қузуғаш —  пир кӱн шышқанақ позу чиш полпарды. Қар ӱстӱбе чӱгӱрчаған кичиг тоқаназақ уқвалды, қар алтынға кирип чӱчеленең тудувалды шышқанақты. Ӧре шығаркелип, парасқанны тоқаназақ пир шӱбе алтындағы оймаққа тазыл аразында артыссалып, пазоқ парыбысты шышқан тударға. Анаңдығ ол небечек — тоқанас. Позу шышқаннаң арийлек-ле улуғ, а шышқаннарға пош пербенча. Кӱнӱ кӱндозуба аштапча-ба, ток-па шышқанаңды тут чӧрча. Кижилер айтыпчалар: анчуноқ тоқанасқа қудай сын пербеди, что ол андығ тоспас. Улуғ полза адай шени-да анаң қорғуштуғ аң поо черде чоқ поларэди. Эм қыйзында тоқанас чолу кижи кӧрбалғанда, кижи ӱргӱнча —  по тоқаназақ пока парчын эм шышқаның тутпанчы— пирда черге парбас. Анчуноқ кижи аны тегбенча.

В один из осенних дней пролетавшая над кедром птица кедровка заметила приклеив­шуюся к стволу одинокую шишку. Громким пронзительным криком птица возвестила о своей находке. Круто спикировав, она села на дерево и стала лущить шишку. Быстро рас­правившись с ней, она снялась с дерева и полетела на другой берег реки, где не было скал и было ровное место. Там она в укромном ме­сте спрятала свою добычу — горсть отборных орехов с оставшейся шишки. Такая это птица-кедровка. Когда она сытая, старается везде понапрятать кедровых орешков. Но потом за­бывает эти места, и орешки достаются другим зверюшкам и птицам. Но многие ненайден­ные орехи весной прорастают. Поэтому, ещё кедровка считается распространителем кедра в тайге. Вот и сейчас, закопав орешки в земле и укрыв листьями, кедровка улетела по своим птичьим делам, в поисках других оставшихся шишек.

Ам шышқанақ чоқ полпарды, қузуғаш қоруқпан чер-де узупча. Пир қара чер ӱстӱнде улуғ буран полду. Қайа пажындағы турчаған қузуқ қанче қабыжып салғынма, қанче тазыларынма тудунуп – шыдап полбан салды. Ӧкпеленкелип, салғын парчен кӱжӱн по қузуққа кӧргӱстӱ. Ақтапкелип, по черге қыйғырпкелип, қузуқ ол ӧре қайадаң тӧбере нызрап тӱжӱбӱстӱ. Таштарға салаларын сындырып Прасқа четкенчи пистиң қузуқ тының шығарыбысты. Ӧльчағанда санады: «Эх, қалағым, қанче чыл чажадым, қанче торумма аң-қуш азырадым, а мен, соонға пирда ӱреним қалбады». Здря эде санадың, қузуқ, здря. Пир-ле эбес кӧп ӱрен сен артысалдың по чарықта. Қанче аң-қуш чоқ чылларда тириг қалдылар сеең торумнарың не чип, қанче порсуқ ӧскельди сеең тазыл алтында уйалапкелип. А ақташ кергеннер кӧп черде сеең қузуғун суғуп, сеең ӱрениң не парчен чер де ӧстӱрчалар. Кӧп пилет уже ӧсча сеең торум, қузуқтарынаң. Чақшы чадығ сен чаттын, қузуқ, улуғ польза иштедиң сен по тайғада.

Вот и осень перешла в зиму. Спрятанные ке­дровкой орешки нашла мышка-полёвка и бы­стренько перетаскала в свою норку, радуясь неожиданной находке. Только один орешек, спрятанный подальше от других, остался не­замеченный мышкой и уцелел, не попав в мы­шиный желудок.

Пистиң қузуғаш ол небени уңнаванча. Қар алтында, чер алтында ол мағат чақшы узупча. Керек қайдығ да узақ қышқы ползун, часқы кӱнчек келероқ.

Со снегом, морозами и холодным ветром пришла долгая зима. Снег надёжно укрыл оре­шек от лесных обитателей. Тепло и спокойно ему под снежной шубой. Никакие морозы и бураны не страшны под таким покрывалом. Только одного боится  орешек — как бы не вер­нулась мышка и не нашла его. Тогда не мино­вать ему смерти от мышиных зубов. Но на­прасно боялся  орешек мышки — в один из дней она сама стала добычей маленького хищника-ласки. Пробегала она по снегу и услышала под ним шуршание мыши. Нырнув под снег, она мигом поймала разжиревшую  мышь, за­давила и,  утащив под корягу, закопала в снегу на чёрный день. Сама чуть больше мыши, ла­ска является страшным охотником для мы­шей, пташек и даже таких крупных птиц, как рябчик и тетерев. Сытая ли, голодная, ласка неутомимо охотится круглые сутки. Поэтому, говорят, что не зря бог не дал росту ласке — кровожаднее зверя не было бы на земле.

Кӱн изижеберди, қар эзилеперди. Қушчақтар ӱргӱнкелип, часқы сарын сарнабердилер. Чарық кӱн узақтажеперди. Чылығ салғын шабып, кӱн изидип, қарчақты қайвыстылар. Суғ улуғ шығып Прас-энечек мустарың талайға аппаршықты. Мус парыбысқанда, суғ тажып, улуғ қузуқту қабып тӧбере аппаршықты. Тозта ол қузуқту пир кижи багорба тудувалды. Анаң мотопилаба тартып, одуң чаркелип, қулаш ӱгсалды. Қышқы келзе, сооқ кӱннерде ол одуңма кижи кебеге салып, чылынып, та­бақ пыжырар. Ол табақпа палларын и пос-позун азыранар. Анеде, по қузуқ ӧлпарзада, тириглерге ӧлерге пербенча.

Но увидев возле своего жилища ласку или её следы, человек никогда не обидит зверь­ка, а наоборот обрадуется, потому что знает — этот зверёк никогда не уйдет из жилища че­ловека, не уничтожив полностью всех мышей и крыс в доме. Да-да, и с крысами не боится сражаться этот храбрый зверёк. В страхе по­кидают мыши и крысы место, где объявилась ласка или её старший брат — горностай.

А пистиң қузуғаш эдоқ ӧзӱп, сооққа тоңуп, изиге кӧйӱп, улуғ қузуқ полпарар. Улуғ ӧскенчи разный полар: пилет полпарза — пышқалақ торумнар сооба пағып кижилер салаларың сындырарлар. А ааң алтында қонуп отпа тазылларың кӧйгӱзерлер. Одуң керек полза, келип  чарвокпе тартарға санарлар. Мӧзӱк қайа да ӧскен қузуқ уңнавады қайдығ чабал небе по-о тириг кижи. Чақшы черде ӧсчаған қузуғаш парчын уңнабалды кижиң чабалын. Аң-қуш эде чабал иштебенчалар, қанче иштепча сағыштығ кижи.

Но вернёмся к орешку. Спокойным сном до весны заснул он под листьями в земле, надёж­но укрытый снегом от лютых морозов. Но в одну ночь случился в тайге страшный ураган. С огромной силой раз за разом налетал ветер на могучего великана на скале. Скрипел, сто­нал, низко прогибался кедр под его напором, но ещё держались за камни могучие корни. И только под утро не устоял лесной великан на скале: разъярившись, собрав всю свою силу, ветер обрушился на непокорного великана и разорвал могучие корни.

По чашқа тағ аразында чатқан шор-кижи кичигдең ала уңнады қайдығ чақшы ағаш по  қузуқ, қанче аң-қуш азырапча тайғада. Аба-ичелер палларың кичигдең ала ӱргеткеннер пышқалақ торумну шаппасқа, салалар сындырвасқа, қузуқ тӧзӱнде от иштебеске. Ам тайғаға пашқа кижи келди, ааң ады қазақ. Ол қазақ тайға не ақтап кӧӧленменча: ағаштарды мото­пила ба кесча, тракторларба тепсепча, экска­ваторба черди қасча. Аң-қушту ачынман мылтықпа атча, палықты сеткаба аңнапча. Пурунғу чадығың  қайде чадарын кӧрбенча. Тайғада аң-қуш қалбады, суғда палық қалбады. Тағларды пилаба кезип Прас-энечекти таис иштепсалды. Қайдығ чадығ пис постарыбыстың палларға артысабыс, миндиғ чадығды чадып,  абыр кӧруп қайде пистиң черди пожатчалар.

Со стоном, со страшным треском, на всю тайгу вскричал непокорённый великан, падая с высокой скалы. Ломая толстые ветви о кам­ни, летел и катился он, и докатившись до бере­га, испустил дух. Только одна мысль мелькну­ла в последнюю минуту у кедра: эх, столько орехов я родил за свою жизнь, сколько зверей и птиц я накормил ими, а вот потомства не оставил. Значит зря я прожил свою жизнь. Но в следующую секунду и эта мысль угасла в безжизненном дереве.

А қузуғаш? Қузуғаш пускай ӧссӱн, а пистиң қалык аны шеберлер. Тағды, қузуқтар, пашқа ағаштар шеберлепкелип ӧстӱрзебис, аң-қуш пистиң черге нанкелер. Прас-энечек терең полар, палық ӧскелер. Кижи тайғаба пир чадығба чатча, шеберлерге керек аны.

Но зря так думало умирающее дерево — не одно, а много семян проросло в тайге, унесён­ные и схороненные запасливыми птицами и зверьками. И среди них был и наш орешек. И он сейчас спокойно спит, дожидаясь тёплых весенних деньков.

Вениамин Борискин, август 1999 г.

Какая бы долгая зима ни была, но всё равно когда-то и она кончается, уступая бурному натиску весны. Тёплое солнышко растопи­ло холодный снег, зажурчали ручьи, запели радостно птички. Талая вода взломала лёд, и матушка Мрас-Су понесла его в далёкие моря. В один из дней прибывающая вода до­стигла погибшего кедра, подхватила и понес­ла вниз по бурным своим волнам. В посёлке Тоз его увидел человек, зацепил багром и вы­тащил на берег. Распилил пилой на короткие чурки, расколов которые наготовил на зиму большую поленницу дров. В холодные дни он затопит этими дровами печь, сварит пищу и накормит ею своих детей и себя. И этих дров ему хватит на всю долгую зиму. Вот так, даже погибнув, могучий кедр не даёт погибнуть другим, живущим на этой земле.

А наш орешек дал побеги и начал новую жизнь. Много хорошего и плохого увидит он, пока станет могучим деревом. Зимой он бу­дет замерзать, летом изнывать от жары. Он на себе испытает, какое это нехорошее существо разумный человек.

Залезая за неспелыми шишками, люди будут ломать молодые ветви; ночуя и спасаясь от непогоды, люди будут жечь костры под ним, отравляя едким дымом и поджигая корни, ради забавы влюблённые будут топором вы­рубать на его теле разные надписи. Даже ди­кие звери и птицы не приносят столько вреда кедру, сколько разумный человек. Выросший на высокой скале могучий кедр не испытал того, что испытал молодой кедр, выросший на хорошем ровном месте.

Всю жизнь проживший в тайге шорский на­род с детства знал, что значит для тайги кедр. Он никогда не бил незрелых шишек, не разво­дил под ним костров, не рубил топором могу­чий ствол. С молоком матери впитывали шор­ские дети эти истины и потому жили с тайгой в мире и согласии.

Но другой человек пришёл сейчас в лес. И этот человек не любит тайгу, природу, не дума­ет о будущей жизни, что он оставит своим де­тям. Этот человек мотопилой пилит деревья и в первую очередь кедры, мощными ружьями уничтожает лесных обитателей, тракторами давит молодые деревца, сеткой вылавливает рыбу, экскаваторами роет нашу землю. Тяжё­лое время пришло на берега матушки Мрас-Су: обмелели её берега, редкой стала рыба в её водах, уничтожен зверь в её лесах. Горюет и плачет матушка Мрас-Су, видя это, а вместе с ней горюет и наш молодой кедр.

Но одумается разумный человек. И наш кедр ещё увидит, как наполнятся водой бере­га Мрас-Су, как будет плескаться в ней рыба и как будут купаться в её водах звери и пти­цы. И будет радоваться этому мой народ — шор кижи, и эту радость увидит могучее гордое дерево-красавец — кедр. Одной жизнью с тай­гой живёт человек и беречь надо её за это.

Вениамин Борискин, август 1999 г.