Воспоминания дочери фронтовика Тунековой (Башевой) Антониды Егоровны

Дата рождения отца
Егора Ивановича Тунекова —
10 августа 1911 г.,
дата смерти —
5 февраля 1969 г.

Егор Иванович ТунековОтца Егора Ивановича Тунекова призвали на фронт из посёлка Калары Таштагольского района. Пошёл воевать, не зная ни единого слова по-русски. Принимал участие в Сталинградском сражении. Вернулся с фронта весь в ранениях. Вечерами мы любили слушать отца о боевых действиях во время Великой Отечественной войны. Трещат поленья в железной печурке, мама хлопочет у русской печи, вкуснейший запах по всему маленькому дому. Мы, старшие, сидим на полу, окружив отца тесным кольцом — младшие сидят на коленях. Он не всегда охотно соглашался рассказывать о войне, ему, видимо, было тяжело вспоминать. А мы, глупыши, постоянно просили. Несколько рассказов отца из эпизодов войны:

«... Прошёл бой. Очнулся — вокруг мёртвые. Наклоняюсь, слушаю — не дышит. К следующему подхожу — не дышит... Вот только несколько минут тому назад с одним, с другим разговаривал — и уже их нет! Иду по направлению линии фронта, кругом убитые. Наступили сумерки. Смотрю, в лесочке, светится небольшой огонёк. Подошёл поближе, вроде русская речь. Вокруг маленького костра собрались те, кто остался жив. Увидев меня, все с корточек поднялись. Схватили на руки, начали верх подбрасывать, тихо крича: «Ура! Ура! Ура! Шорец живой! Шорец живой! А мы тебя помянули!» Боялись громко говорить: как бы немцы не услышали, также, оставшиеся в живых».

Почему были рады живому шорцу? Да потому, что отец всех смешил своей речью, как что-нибудь скажет — все валились от смеха. Только на фронте начал обучаться русскому языку. Да и плюс к тому, что, так как отец не курил, его очередная норма махорки доставалась следующему по очереди, кто оставался жив.

«... Прошёл очередной бой. Окопались. Смотрю, появился недалеко от нас высокий немец. Повернулся к нам задом, приготовился оправиться по нужде. Я подумал, что он над нами насмехается. Не выдержал, выстрелил. Командир подбежал, начал меня трясти: «Ты что, Егор, с ума сошёл? А если эта разведка?» Просто мне повезло, это был отставший после боя немец, видимо, тоже был контужен, очнулся. Командир скрыл случившееся, не то бы меня судили военным трибуналом».

... Вспоминая Сталинградское сражение, рассказывал, что во время боя не было видно ни земли, ни неба. Земля дрожала, как живой организм. Не было сомнения, что в такой кромешной тьме свои били по своим. Пройдя ад войны, папа постоянно говорил, что совсем чужие люди друге другом должны жить как родные.

Книга Памяти о шорских воинах, погибших и пропавших
без вести в Великой Отечественной войне 1941—1945 г.г., 2015 г.

Поделиться