Понятие «традиционное природопользование» широко обсуждается с конца 80-х годов, когда активизировалось социально-политическое движение коренных малочисленных народов России. Коренные народы неразрывно связаны с окружающей их природной средой, и вопрос о том, будет ли у них право владеть и управлять территорией, на которой жили их предки и теперь живут они, является вопросом их дальнейшего существования как этноса.

Основными принципами традиционного природопользования всегда были высокая степень приспособляемости, долговременность, экстенсивность на широких площадях, очень малая энергоемкость, рационализм. Все эти принципы работали до периода административной интеграции, который ознаменовался закрытием поселков, разрушением системы расселения и хозяйственного освоения, системы воспитания, внедрением новых интенсивных методов хозяйства, разрушивших экологический баланс. Важным является то обстоятельство, что коренные малочисленные народы никогда не знали собственности на землю, охотничьи угодья, на любые другие природные ресурсы в современном понимании этого термина. Закрепление земель за родом или семьей имело характер традиции.

Территории проживания аборигенов и традиционного хозяйствования имеют не только природную, но и большую культурную ценность, обычно связанную с происхождением и историей народа. В пределах таких территорий находятся археологические и исторические памятники разных эпох и народов, места захоронения предков современных жителей, священные земли и объекты природы, обеспечивающие духовные, и религиозные потребности ушедших и ныне живущих поколений. Поэтому территории традиционного природопользования вместе с их природным и историко-культурным потенциалом имеют ценность не только для самих коренных жителей, но и для всего населения России.

Недавно принятые законы РФ «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации», «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» хотя и носят по своей сути рамочный и декларативный характер, но могут стать правовой основой для решения многих проблем в сохранении традиционного образа жизни, своеобразной и неповторимой культуры аборигенов России.

Коренные народы очень зависимы от состояния окружающей их природной среды. В трудной борьбе за выживание они идеально приспособились к окружающей, иногда очень суровой, природной среде и представляли собой одну из ее составных частей. Сложилось отношение этих народов к лесам, рекам, горам, травам, животным как к равноправным членам сообщества. Многие народы, например, перед охотой или после охоты просили прощения у духа того животного, на которого охотились. Другие задабривали жертвоприношениями духов гор, рек или того места, где хотели охотиться, рыбачить или собирать какие-то травы. До сих пор эта традиция сохранилась у большинства аборигенов Сибири.

Такой подход к окружающему миру создал истинную гармонию во взаимоотношениях между природой и коренными народами. Большую роль в этом сыграла система запретов — табу. Согласно поверьям и легендам некоторые места были недоступны для посещения, потому что на них было наложено табу. Здесь находили себе убежище многие животные, птицы, которые могли спокойно жить, выращивать свое потомство.

Такой же природоохранный эффект имели священные места. Обычно это были какие-то примечательные места: высокая гора, большое дерево, скала причудливой формы, или место, где наблюдались непонятные явления. Сейчас бы их назвали аномальными зонами. Аналогичное отношение было к захоронениям предков или к местам, где произошли какие-либо знаменательные исторические события. Таким образом, это были своего рода заповедники, резерваты.

В соответствии с традиционным мировоззрением шорцев мир разделен на три сферы: небесная земля — небо; средняя земля — наша земля; земля злых духов — подземный мир. Человек обитает на средней земле в соседстве с многочисленными духами-хозяевами мест: тайги, гор, рек, озер. Наибольшим почитанием у шорцев пользовались таг эзи — духи гор и суг эзи — духи воды. Таг эзи считался не только хозяином горы, но и хозяином тайги со всеми ее обитателями. Звери и дичь воспринимались как его подданные.

Наряду с почитанием духов-владельцев промысловых зверей бытовала вера в духов, способствующих охоте. Перед большой охотой им ежегодно устраивали специальные моления. Религиозное наполнение охотничьего промысла было настолько обильным, что сам промысел представлялся чем-то священным.

На промысле существовали определенные запреты: нельзя было шуметь, кричать, ругаться, так как звери в тайге «понимают» человеческую речь.

Охотились или рыбачили в каких-то определенных местах. Никто не устанавливал какой-либо предел, но люди понимали, что если они возьмут слишком много, на следующий год могут остаться без пропитания. Добыча использовалась очень рационально, практически без отходов. Даже кости добытых животных шли в дело: на изготовление какой-либо домашней утвари или сувениров,

Различные легенды, сказки, обряды — подчеркивали необходимость уважительного и даже трепетного отношения к своей земле, тайге, реке, отдельным животным, растениям. Каждая шорская семья принадлежала к какому-либо роду со своим тотемным животным. Например, для рода Кызай был неприкосновенен дятел, а для рода Ку такой птицей был лебедь. Но были животные и растения, которые считались священными для всех шорцев.

Очень известным культом был культ медведя. Шорские охотники во время сборов на охоту на медведя никогда не называли его настоящим именем, а использовали эпитеты «хозяин» или «мудрый», «уважаемый». Когда зверь был добыт, у его духа просили прощения и совершали камлание, а гору, где состоялась удачная охота, кропили медвежьим салом, благодаря тем самым духа этой горы.

Священное для всех шорцев дерево — кедр. Под могучими исполинами совершали обряд жертвоприношения, устраивали различные ритуалы. Кедр является кормильцем: там, где кедр, — там жизнь, там водится пушной зверь и птица. Кедровый промысел занимал очень важное место в жизни шорцев. По статистике 20-х годов он составлял 25 процентов денежного дохода шорских семей. Одна семья собирала за сезон до 50 пудов ореха. Про это замечательное дерево сложено много сказок и красивых легенд. Вот одна из них.

«Однажды в глухой кедровой тайге уставший охотник расположился на ночлег под развесистым кедром. Под кроной кедра было тепло, ветер сюда не проникал. Кедр был очень стар, весь покрыт кривыми ветвями, а на земле, под кроной, лежала мягким слоем опавшая за всю жизнь хвоя. Крепко заснул охотник на мягкой хвойной постели. Перед утром он проснулся от того, что до него донесся чей-то стон и тихий разговор. Это разговаривал старый кедр, под кроной которого спал охотник, с молодым, стоявшим рядом. Старый кедр стонал и жаловался молодому, что обессилел он и не может больше стоять. Молодой кедр удивленно заметил:

— Что же ты не падаешь, ведь я слышал об этом еще вчера?

— Да, — ответил старый кедр, — я упал бы еще вчера, но подо мной лег спать уставший человек.

Пожалел охотник старый кедр, услышав его слова, поднялся и обнял старый кедр, который много раз выручал охотника в беде, погладил могучий ствол и отошел в сторону. Закачался старый кедр и со вздохом облегчения упал на землю. Даже умирая, кедр жалеет человека за то, что человек бережно и с любовью относится к нему».

Из поколения в поколение шорцы передавали особое бережное отношение ко всему, что окружало: к лесу, отдельным деревьям, травинкам, реке, ручьям и родникам. Хорошей иллюстрацией этому может служить рассказ замечательного шорского писателя Софрона Тотыша «Таежный экзамен», в котором рассказывается, как умудренный жизнью дед Постан учит своего внука Анчола приемам охоты, внушая ему правила рачительного пользования всем тем, что дает тайга.

Александр Арбачаков,
директор Агенства исследования и сохранения тайги (АИСТ)
2001 год

Поделиться